© «Директор по безопасности», №03-2026, Март, 2026 г.
Панкратьев Вячеслав Вячеславович – эксперт в области корпоративной безопасности, защиты активов и управления рисками, полковник юстиции в запасе, с 1997 года преподаватель - консультант, автор и ведущий программ обучения в сфере комплексной защиты предприятий и организаций. Автор книг и методических пособий по безопасности предпринимательской деятельности. Независимый консультант в области негосударственной безопасности. Разработчик методик аудита безопасности предприятия и создания КСБ – корпоративных стандартов безопасности.
Личный сайт www.vvpankrat.ru
Электронная почта vv_pankrat@mail.ru
Телеграмм канал «Монологи о безопасности» https://t.me/monologi_o_bezopasnosty
Часто задают вопрос – какие новые коррупционные схемы стали применяться в деятельности хозяйствующих субъектов? Коррупция появилась не вчера и не позавчера. Просто раньше коррупционные действия таким термином не называли. Думаю, что она будет существовать и дальше, пока управленческие решения принимает человек, со всеми его человеческими слабостями. Правда, активное внедрение искусственного интеллекта в нашу жизнь вносит свои коррективы. Если раньше перечень должностей с повышенными коррупционными рисками формировался исходя из предоставленных должностному лицу «властных» полномочий, то при активном применении ИИ в этот перечень стали добавлять должности ИТ специалистов, которые обучают ИИ «правильно» выдавать или принимать решения. В том числе и в закупочной деятельности.
Когда в деятельности хозяйствующего субъекта появляются новые коррупционные схемы?
Во-первых, когда изменяется антикоррупционное законодательство и меняется оценка обществом действий должностных лиц. То, что еще вчера делать было можно, - теперь уже нельзя. Законодательство ужесточилось, общественное мнение изменилось. И схемы затухают или трансформируются в другие.
Во-вторых, когда появляются новые технические решения. Например, появилась криптовалюта и коррупционная выгода стала исчисляться биткоинами или иными цифровыми валютами. Появление в этом году цифрового рубля тоже скорректирует многие коррупционные схемы. Думаю, что массовое внедрение в жизнь этого цифрового актива положительно скажется на эффективности антикоррупционных мероприятий. Все-таки, полная прозрачность финансовых транзакций и расходов должностных лиц. Следующий шаг – снижение доли наличных денег и ограничение их оборота.
В-третьих, когда появляются новые общественно-политические процессы или ситуации. Например, введение санкций и, как следствие, появление параллельного импорта породили новые коррупционные схемы.
В этой статье я бы хотел остановиться на новых формах и проявлениях коррупции в закупочной деятельности, с которыми я сталкивался в своей обучающей и консультационной деятельности. Рассказать о просматриваемых тенденциях. И предложить решения по противодействию им.
Тенденция первая. Современные коррупционные схемы предполагают не только активные действия (например, принятие управленческих решений в пользу третьих лиц, имея с этого выгоду), но и бездействие. Например, получение «отката» за неучастие компании в тендере. Или угроза для контрагента создать «проблемы» при выполнении выгодного для него контракта. В этом случае работник получает коррупционную выгоду за невыполнение своей угрозы. Угроза может быть в виде усиленного контроля за контрагентом со стороны заказчика. Или выгода за «закрывание глаз» на недостатки при выполнении сделки.
Выявлять и расследовать коррупционные схемы в виде бездействия очень сложно. С учетом того, что у «безопасников» нет прав, выходящих за нормы Трудового кодекса РФ. Здесь и контролируемый и контролирующий работают в рамках одного правового поля. Нельзя проводить оперативно-разыскные мероприятия, допросы, выемки и т.д. К тому же процесс официального антикоррупционного расследования тормозится жесткими требованиями законодательства о персональных данных. На многие действия по выявлению коррупционных схем требуется согласие самого субъекта персональных данных. То есть, согласие работника на контроль за его действиями и расследование произошедших инцидентов. К сожалению, проведение антикоррупционных мероприятий хозяйствующими субъектами не выведено из под действия этого закона.
Одно из самых коррупционно опасных слов в нормативных актах - это слово «право». У работника есть трудовые обязанности, которые он должен выполнять. Но есть и права, как должностного лица, которые он может использовать, - а может, и нет. Как только у работника появляется право выбора – появляется и соблазн использовать свои права в целях получения коррупционной выгоды. Поэтому когда я провожу антикоррупционный аудит, то права работников вызывают у меня особое внимание. Применение права должно быть четко регламентировано и контролируемо. А иначе возникает коррупционное «злоупотребление правом».
Тенденция вторая. Коррупционные взаимоотношения все чаще уходят от юридических связей, связанных с близкими родственниками и свойственниками (муж, жена, отец, мать, сын, дочь и т.д.) к не юридическим связям (иные близкие отношения, доверенные лица и т.д.). Наиболее часто это встречается в коррупционно опасных ситуациях, таких как конфликт интересов.
Конфликт интересов – это ситуация, при которой должностное лицо не может надлежаще, объективно и беспристрастно (говоря одним словом – независимо) принимать управленческие решения, потому, что существует возможность получения выгоды. Обращаю внимание – не получение выгоды, а только возможность её получения.
В антикоррупционном законодательстве самым непонятным является термин «иные близкие отношения». Такие отношения должны носить особый доверительный характер. Признаками таких отношений могут являться совместное проживание, наличие регистрационного учета по одному месту жительства, ведение общего хозяйства, наличие общих внебрачных детей, участие в расходах другого лица, оплата долгов, отдыха, лечения, развлечений другого лица, регулярное совместное проведение досуга, дарение ценного имущества, иные обстоятельства, свидетельствующие о том, что жизнь, здоровье и благополучие близкого человека дороги соответствующему должностному лицу в силу сложившихся обстоятельств. Так сказал Минтруд РФ в одном из своих документов.
В закупках сталкивался с «конфликтом интересов второго уровня». Это ситуация, когда каких-либо юридических связей между закупщиком и поставщиком нет, но бизнес родственника (или друга) закупщика имеет тесные договорные отношения с этим поставщиком. Юридически вроде все чисто, но должностное лицо в таких случаях также не может независимо принимать решения в отношении этого контрагента.
Тенденция третья. Современный «коррупционер» это не лицо, имеющее многочисленные активы, нажитые нечестным путем, а лицо, имеющее возможности. Наше антикоррупционное законодательство трактует понятие “коррупция” как незаконное получение имущественной выгоды, используя свое должностное положение. Поэтому если выгода становится неимущественной, то возникает сложность в классификации деяния.
Мне кажется «коррупционеры», которые накапливают имущество, используя коррупционные схемы, остались в прошлом. Имущество можно конфисковать или национализировать, оно может быть уничтожено, за него надо платить налоги, объяснять его происхождение, в определенных случаях заполнять справки о доходах-расходах и т.д. О наличии у тебя возможностей никому говорить и объяснять не надо. Не надо за них отчитываться. У тебя нет в собственности шикарного дома, но у тебя есть возможность бесплатно в нем жить. У тебя нет дорогого автомобиля, но у тебя есть возможность на нем ездить. У тебя есть возможность связаться с нужным человеком, и он выполнит все твои «хотелки».
В своей практике сталкивался с позицией многих работников – если мне контрагент дал денег за то, что я лоббирую его интересы, то это коррупционное правонарушение, а если за эти же действия он со мной расплатился, ну например, трудоустройством родственника на хорошую работу, то это уже другое. Это не коррупция, это партнерские взаимоотношения. Причем нематериальная выгода в коррупционных правонарушениях сейчас превалирует над материальной (персональные скидки, оказание помощи в решении личных проблем и т.д.). На моих обучающих мероприятиях приходится много времени уделять тому, что коррупционная выгода может быть совершенно разная. Не обязательно это деньги.
Одна из распространенных коррупционных схем в закупках – заключение с контрагентом иных гражданско-правовых договоров на какие-нибудь услуги, связанные с предметом закупки. Причем стороной в этом договоре выступает лично закупщик или его организация. Почему услуги? Потому, что в услугах сложно определить объективное ценообразование. А также в целом оценить необходимость данной услуги для организации. Например, реальный случай – организация закупает оборудование. А с компанией закупщика заключаются отдельные договора, связанные с этим же оборудованием (доставка, настройка, наладка, обучение процедурам работы, растаможка и т.д.). Уплачиваются все налоги. В этом случае коррупционная выгода будет в виде предоставления возможности закупщику официально заработать деньги.
Тенденция четвертая. Коррупционные схемы в закупках часто предполагают «отсрочку» выгоды. Например, коррупционную выгоду должностное лицо получает через некоторое время, чтобы не была видна причинно-следственная связь с его действиями. Или даже после увольнения из организации. Поэтому на бывших чиновников распространяются определенные антикоррупционные требования, в течение двух лет после увольнения. При их трудоустройстве работодатели должны уведомлять об этом государственные органы по последнему месту службы чиновника. В определенных случаях экс-чиновник должен получать согласие на трудоустройство в конкретную организацию.
В хозяйствующих субъектах все значительно сложнее.
Во-первых, работник, состоящий в трудовых отношениях с работодателем, может в любой момент уволиться по собственному желанию. Запретить ему это делать нельзя. Можно только заставить его отработать еще две недели. В моей практике было много случаев, когда работника ловили на коррупционном правонарушении в закупках, и начинали проводить внутреннее расследование. Работник писал заявление об уходе по собственному желанию и после этого уходил на больничный. Больше его никто не видел. Расследование, как правило, проходит больше двух недель, и даже если на его основании можно уволить работника «по статье», то он к этому времени уже уволен по собственному желанию. Наше трудовое законодательство не предусматривает отказ работнику уволиться по собственному желанию при проведении в отношении него антикоррупционного расследования или проверки.
Во-вторых, работник может получить коррупционную выгоду от контрагента после увольнения с работы. Особенно если эта выгода значительно превышает его годовой заработок. Так бывает очень часто. Опять же - права «безопасника» хозяйствующего субъекта ограничиваются периодом действия трудового договора с работником. Все взаимоотношения с будущим работодателем уволившегося работника так же ограничиваются нормами закона о персональных данных. Конечно, если в нарушении есть состав коррупционного преступления, то писать заявление в полицию можно и после увольнения работника. Главное, чтобы срок исковой давности не прошел.
Тенденция пятая. Коррупционная выгода закупщику часто бывает за «общее покровительство» какому-нибудь юридическому лицу или за отстаивание его интересов в своей организации. То есть не за разовое действие, а за длительный процесс лоббирования в закупках. Причем сталкивался даже с тем, что контрагент платил ежемесячную «абонентскую плату» закупщику организации за то, чтобы он его помнил и, при появлении закупок по номенклатуре товара контрагента, сообщал ему и продвигал его коммерческие предложения. То есть платили закупщику за саму возможность обратиться к нему при необходимости.
Обращаю внимание на термин «лоббирование». Он довольно часто применяется, но нет законодательства, регулирующего процесс этой деятельности в России. Лет пятнадцать назад в Государственной Думе РФ рассматривали законопроект о лоббистской деятельности, но он не был принят. Поэтому не рекомендую применять этот термин в официальных документах компании. В нашей стране понятие «лоббирование» ассоциируется с какими-то незаконными и коррупционными мероприятиями. Хотя профессию GR менеджера никто не отменял. И есть довольно большое количество официально работающих общественно-политических организаций, созданных для создания связи государства и бизнеса. То есть, по сути, они занимаются, в том числе, и лоббированием.
Тенденция шестая. Коррупционные действия, совершаемые работником, могут быть не связаны с его должностными обязанностями, а связаны с его статусом, со связями, полученными в результате исполнения должностных обязанностей или с дополнительными полномочиями (член комиссии, полномочия по приказу или доверенности и т.д.).
Когда рассматриваем конкретное коррупционное правонарушение, то в свое оправдание работник часто говорит – да, я получил выгоду от этого контрагента, но взаимоотношения с ним не входили в мои должностные обязанности, это мои личные с ним контакты, значит это не коррупция. Приходится объяснять, что в антикоррупционном законодательстве применяется понятие «должностное положение». Это не только должностные обязанности, но и статус (например, государственный или муниципальный служащий, полицейский и т.д.), а также иные полномочия, предоставленные локальными актами организации.
Тенденция идет к тому, что в закупках коррупционную выгоду получают не только сами закупщики, но и иные должностные лица, участвующие в подготовке и проведении закупочных мероприятий, а также в контроле за выполнением условий договора. Сталкивался с тем, что на «откатах» попадались должностные лица заказывающих подразделений, которые отстаивали конкретного производителя, объясняя, что только он выпускает хорошие и нужные предприятию изделия. В дальнейшем это оказывалось неправдой.
Попадались и юристы, включающие невыгодные условия в договор с контрагентом, материально ответственные лица, закрывающие глаза на несоответствие документов поступающему на склад товару. На одном проекте и в отношении работника подразделения безопасности возникли подозрения в предвзятости при согласования закупок. То есть количество должностных лиц в организации, которые могут иметь коррупционную выгоду при осуществлении закупок, значительно больше, чем штат закупщиков.
Случай из практики – коррупционную выгоду получил представитель организации в арбитражном суде за то, что формально и молчаливо представлял интересы своей организации, которая была истцом. То есть опять же коррупционная схема в виде бездействия. Полномочия у него были, не исходя из должностных обязанностей, а на основе доверенности. Когда, после проигранного суда руководитель организации, чьи интересы он представлял, стал предъявлять ему претензии, то ответ его был прост – плохо себя чувствовал, поэтому в суде был малоактивен. Коррупционную связь смогли выявить по косвенным признакам уже после увольнения этого работника.
Тенденция седьмая. Она связана с особенностью работы в современном информационном мире, где работа с информацией является отдельной коррупционной схемой. В чем это выражается? Ну, например, в том, что до лиц, принимающих управленческие решения, доводится неправильная или «ангажированная» информация. То есть коррупционные манипуляции с предоставляемой информацией. Опять же за выгоду. Подкупить лицо, принимающее управленческие решения в крупных закупках сложно и дорого, а подкупить аналитика, готовящего информационно-аналитические справки для этого лица, значительно проще и дешевле. В одной организации в перечне должностей с повышенными коррупционными рисками я встречал должности специалистов по информационно-аналитической работе. И это, наверное, правильно.
Требовать полной объективности в аналитических справках по рынку и по конкретному контрагенту очень сложно. Аналитик, в любом случае, вносит в нее свою субъективность, исходя из опыта работы и компетенций. Есть много неопытных начинающих аналитиков, которые готовят неверные аналитические справки. Ключевой момент здесь выгода. Когда за эту «субъективность» платит контрагент, о котором написана аналитическая справка, то это уже коррупционное правонарушение. Ситуаций, когда из аналитической справки за материальное вознаграждение убирали все плохое по контрагенту, в моей практике было много. Иногда, из справки убирали все хорошее, что связано с организаций, а оставляли только негативную информацию. И за эти действия платила другая организация, которая тоже хотела участвовать в поставках товаров.
Хотел бы еще добавить, что доступ к закрытой информации (например, инсайдерской или коммерческой) тоже может быть выгодой в коррупционном правонарушении. Как говорили раньше – «знал бы прикуп – жил бы в Сочи».
И что же теперь со всем этим делать? Универсальной антикоррупционной пилюли, применяемой во всех случаях, конечно нет. Но есть направления работы по противодействию коррупции в закупках.
Первое направление – четкая регламентация и автоматизация процессов закупок. Желательно детально регламентировать все бизнес-процессы в точках с повышенными коррупционными рисками, определить порядок и сроки реализации закупок, определить документационное обеспечение закупок и ответственных лиц. Закрепить четкие основания и критерии принятия любых решений, влекущих конкурентное распределение выгоды и преимуществ. Свести к минимуму дискреционные полномочия работников организации.
Коррупционные риски минимизируются открытостью и понятностью принятия всех решений в закупочной деятельности, сведение к минимуму ситуаций, при которых решение принимается работником единолично или на основании субъективной информации. Желательно осуществить расширение круга лиц, без участия (например, согласования) которых не может быть принято решение об осуществлении закупки. Любая коллегиальность или комиссионность при принятии решений минимизирует возможность появления коррупционных схем в закупках.
Второе направление - совершенствование контрольных и мониторинговых процедур в закупках. Автоматизация не только процедур закупок, но и контроля за ними. Например, введение в информационные системы, сопровождающие деятельность работников организации, "индикаторов коррупции", позволяющих оперативно получать сведения о наличии в рамках реализации бизнес-процесса признаков коррупционных правонарушений.
Не помешает разработать механизмы, позволяющие работникам организации своевременно сообщить о замеченных ими случаях возможных коррупционных нарушений, в том числе о ситуациях, когда в предполагаемые коррупционные правонарушения вовлечены их руководители.
Довольно эффективен регулярный мониторинг информации о возможных коррупционных правонарушениях, совершенных работниками организации, в том числе жалоб и обращений граждан и организаций, публикаций в средствах массовой информации (например, создание эффективной "горячей линии"). Необходима разработка механизмов внутреннего контроля за исполнением работниками организации своих обязанностей, с учетом вероятных способов обхода внедренных процедур контроля.
Очень часто коррупционная схема вычисляется при анализе информации из внутреннего бухгалтерского и финансового учета. При антикоррупционном аудите надо обращать внимание, например, на распределение и последующее использования средств на представительские расходы, на оплату услуг третьих лиц (консультантов, агентов, дистрибьюторов и т.п.), на благотворительные взносы и т.д.
Третье направление - информационные и образовательные мероприятия в организации. Оно предполагает информирование контрагентов о последствиях коррупционных правонарушений, включение во все договоры антикоррупционных оговорок (или присоединение контрагентов к кодексу этики делового партнера), размещение информации об ответственности за коррупционные правонарушения в зданиях компании и на ее официальном сайте.
Как преподаватель, хочу сказать и об обучении. По моему опыту проведения семинаров и иных образовательных мероприятий, могу сказать, что многие работники не понимают - чем коррупция отличается от коррупционного правонарушения, какие их действия в организации будут рассматриваться как противоправные. Многие считают, что антикоррупционное законодательство касается только чиновников, а на деятельность хозяйствующих субъектов оно не распространяется. Что подарки запрещено получать только госслужащим. Что всё в коммерческой организации определяется прибылью. Это не так. Приходится объяснять.
Отдельное практическое обучение должно предусматривать моделирование различных коррупционно опасных ситуаций в трудовой деятельности работников и разработку практических алгоритмов действий – как правильно выйти из нее и как сделать так, чтобы коррупционно опасная ситуация не переросла в коррупционное правонарушение.
Автор гарантирует, что обладает всеми необходимыми правами на предоставленные фото-, видео- и графические материалы, включая, но не ограничиваясь, авторским правом и правами на изображения третьих лиц, и несет полную ответственность за нарушение интеллектуальных прав правообладателей.
Редакция публикует указанные материалы на условиях информационного посредничества (ст. 1253.1 ГК РФ) и не осуществляет проверку правомочности их использования до момента получения соответствующего требования от правообладателя. Редакция обязуется принять меры по удалению материалов при получении мотивированного заявления
